Сентябрь 1979

1979 год

23 сентября (воскресенье)

Итак сегодняшний день был на колесах. Мама за десять дней взяла билет в 3 вагон. Думали, что в него будет садиться мало людей, но ошиблись. Была целая толпа. Утром, когда ехали к поезду было зябко. Приехали в Москву — тепло, хоть солнца нет. Сейчас осенью из поезда нескучно смотреть на леса — разноцветье тонов
В московской фатере помимо Нины нас ждал Андрюшка, маленький розовый человечек. Трудно поверить, что из такой крохотной куколки вырастит когда-то широкоплечий сильный мужчина. А пока он лежит в кроватке, пищит, требует мамину грудь и мочит пеленку.

24 сентября (понедельник)

Сегодняшний день был первым учебным днем. Началось все с десяти часов. Первая пара — история философии. Преподаватель с жаром доказывал нужность философии. Сетовал, что, порою, редакторы вычеркивают места в руко- писях авторов, где те пытаются выразить свои мысли в философских размышлениях.
Преподаватель русской литературы начала ХХ века Борис Леонов выступал очень динамично и интересно. Грузинка Беставашвили ведет свой предмет живо и ярко.
Звонил Калугиной. У ней 30 сентября устраивается день рождения.
Приглашали меня. Что ж, развеяться нужно
Наконец-то написал концовку к стихотворению «Товарищу по судьбе».

25 сентября (вторник)

Сегодня творческий семинар. В нашем полку прибыло: латыш Романовский и кавказец Казиев. Семинар наш стал еще более многонациональным
Обсуждали стихи Раи Котовской. Первым выступил Володя Суворов.
Его выступление было жарким и резким. Он метал на Раю все громы и молнии. Называл ее стихи монотонными и неизвестно для чего написанными. Суворова поддержал Романовский. Мы с Тепляшиным старались защитить Раю от лавины упреков, но Николай Николаевич осадил нас, говоря, что Котовская не нуждается
в сглаживании и что для четверокурсников полезны такие встряски. Больше всего Рае попало за стихотворение о Лермонтове. Суворов не согласился с Раей, когда она осудила и заклеймила убийцу Лермонтова Мартынова. Он сказал, что дуэль была не убийством, а честной схваткой. Защита офицерской чести была в то время обязательным делом уважающего себя человека. А Лермонтов, по его словам, был невыносимой личностью. По-моему, Суворов просто хочет быть оригинальным, чтобы просто опровергать властвующее убеждение на смерть Лермонтова. Утвердать это, значит тоже быть несправедливым. Для того, чтобы что-то твердо доказывать, нужны факты, а так все слова, слова, слова…
Сидоренко в заключительном слове сказал так, что меня пробрало до глубины, хотя он и раньше это говорил: пишите только то, что вас волнует. Это может быть любая тема, но так, чтобы она прошла через вас и превратилась бы
в истинно вашу.
Я сдал Сидоренко свою рукопись, и в следующий вторник будут
обсуждать мои стихи.
Звонил Раисе Порфирьевне Островской. Она рассказала о своей жизни.
Я ей сказал о повести и попросил,когда окончательно ее закончу, прочитать и высказать свое мнение. Она согласилась. Приближается семидесятилетие Островского и ей сейчас приходиться много разъезжать и выступать. Пишут очень многие люди, в то числе и школьники, создающие корчагинские музеи. И самое курьезное, что они просят прислать личные вещи Островского. А где в самом деле
их взять, не штамповать же.

26 сентября (среда)

Преподаватель философии Зарбабов рассказал интереснейшие факты об индонавтах, инопланетянах будто бы следят за нашей цивилизацией. Относятся они к нам бережно и доброжелательно и ни за что не допустят ядерной войны.
О существовании индонавтов говорят многие непонятные факты: Терешкова видела в иллюинатор неизвестный корабль с существами похожими на людей.
Видели подобное и американские астронавты, которые высаживались на Луне.
А вот над Петрозаводском висел неизвестный и непонятный объект в виде шара.
Во всем городе отключилось электричество и телефонная связь. Сфотографировать
этот шар было невозможно. На пленке не получалось никакого изображения.

27 сентября (четверг)

Занятия в большинстве своем скучны и под конец студентов остается очень мало. Сегодня на последней лекции осталось только 9 человек. Скучно и нудно читает русскую критику Основин. Читает по бумажке самые прописные истины. А преподаватель по переводу Богачев разжевывает самое элементарное. Сегодня он два часа доказывал для чего людям нужны переводы.
Интересны преподаватели по русской литературе Б.Леонов и по грузинской Беставашвили. Они знают свои предметы и увлены ими. На их лекциях, конечно, и слушателей много. Как заметил Андрей Красильников:
посещаемость зависит от преподавателя.

28 сентября (пятница)

Ничем не примечательный день. Не отличаются чем-то особенным
и лекции. Леонов с волнением и горечью говорил, что почти все произведения современных авторов рассказывают что-то, а не показывают. Богачев говорил
в общем-то об интересных вещах о несовпадениях смыслов одних и тех же фраз
в разных языках, но говорил об этом очень нудно.
Сережа с Ниной малость повздорили на тот счет, как и когда кормить Андрюшку. Они любят сына и очень много ухаживают за ним. Забот и дел с ним масса.
Последние три дня усиленно читал роман Отара Чиладзе «Шел человек по дороге». Книга написана на основе мифов о золотом руне, о Дедале и Икаре и Прометее. Своеобразная вещь.

29 сентябре (суббота)

Позвонил Калугиной. Нужно было окончательно договориться о поездке
на ее день рождения. Оказалось, что ее отец не сможет приехать за мной, и Вера предложила приехать на такси. Но это все трудненько осуществить, и видимо придется воскресенье провести дома.

30 сентября (воскресенье)

С утра льет с небес холодная вода, но выехал все равно на улицу. Спрятался в тамбур заочного отделения. Дело усугубляет не только сырость, но и холодный ветер. Читал «Дата Туташхиа», но вещь такая расбросанная по композиции и мне не понравилось.
После обеда небо очистилось и вылезло солнышко и вот я за ним ездил по двору Литинститута. Оно то за деревья зайдет, то за соседние дома.

1 октября (понедельник)

Было сюрпризом то, что и по редакционному делу нужно будет писать контрольную. А утверждается больше тот факт, что сессия будет в марте. Значит за оставшиеся четыре с половиной месяца нужно будет написать десять контрольных.
Ничего себе! Одно утешение, как сказал Володя Глушаков, пятикурсниками станем раньше.
Интересную цитату Бернарда Шоу привел Павел Васильевич Таран на лекции по зарубежке: «Только ради искусства я бы не стал писать».
Готовлюсь психологически к завтрашней бане — разборке моих стихов.

2 октября (вторник)

Сегодняшняя разборка превзошла все мои ожидания. Это было что-то ужасное. Со всех сторон на меня сыпалось: примитив, неинтересно, топтание на месте… В общем, пережить мне пришлось многое, что потом не мог опомниться.
Сначала вроде отметили стих «Товарищу по судьбе», а потом все же разгромили.
Не смог я выразить в нем свой душевный настрой, выразил банальными средствами: это и бег по росным травам и призыв прыгнуть в реку «навстречу слепящим брызгам». Стихотворение «Березовый сок» Сидоренко назвал инструкцией по добыванию этого сока, хотя писал его, как публицистическое.
В конце концов Николай Николаевич сказал, что такие стихи, то есть такого качества, не будут обсуждаться на семинарах. Конечно я понял свою беду. Стихи примитивны и по композиции, и по языку, и по образной системе. Все-таки надо что-то предпринимать.
Узнал, что Сидоренко может быть жестоким, нетактичным и даже непорядочным. Больше никак не оценишь его поступок в отношении нового студента, второгодника Казиева. Тот отпрашивался у него с занятий в поликлиннику. У Казиева больная печень. Сидоренко сказал, что у него тоже когда-то болела печень, был холецистит. Казиев ответил, что по сравнению с циррозом сидоренковская болезнь ерунда. Сидоренко отпарировал, что цирроз дает перспективу на тот свет. С каким-то раздражением Сидоренко произнес, незачем
в Литинституте с такой болезнью учиться, надо лежать. Стыдно было такое слушатьть, ведь это, по сути дела, оскорбление. Казиев ответил, что он лучше знает, что делать в данной ситуации. И его резкость была уместна. Я видел, как болезненно отразилась на лице Казиева сидоренковская бестактность, и его реакция была понятна.

3 октября (среда)

Разбирал стихи Михаила Ярового и Николая Алешкова для будущего семинара. Яровой все так же топчется на месте. В подборке ничего интересного и нового нет. Снова об отпуске, об отпускных рубликах и т.д. Подборка Алешкова чудесная. Она вся посвящена детству и юности. По этой подборке видно, как растет Коля творчески.

4 октября (четверг)

Всю ночь и утро капризничал Андрюшка и замучил Нину. Мне казалось, что и я не выспался и что на лекциях меня будет тянуть в сон. Но ничего, обошлось.
Сегодня сыграл шутку. Заметил, что однокурсники любят составлять разные списки. Вот и я для хохмы написал призыв желающих подписаться на двухтомник Евтушенко и пустил по рядам. Без смеха не мог смотреть, как все энергично стали ставить свои подписи. А во время перемены усиленно выясняли, кто пустил этот список. Смеялся до слез.
После последней пары по грузинской литературе объявили зачет. Но я не успел прочитать поэмы Пшавела, которого хочу выбрать для зачета и не удалось сдать, а хотелось бы. Ну теперь до 13 октября.
Дозвонился до Баевой Антонины Антоновны. Немного рассказал ей о себе. Она спросила у кого я в семинаре. Сидоренко оказался ее старым знакомым. Она говорит, что часто перезванивается с ним. О своих стихах Баева отзывается, как о средних и говорит, что писать стала случайно. Раньше была учительницей, затем заболела и вот тогда вспомнила прежнее свое пристрастие к стихам и стала писать. Первое стихотворение напечатала в 30 лет. Сейчас уже член Союза писателей. А в этом году за поэму об Островском получила премию имени Островского.

5 октября ( пятница)

Вечером в комнате у нас отключился свет. Сначала сидели при маленьких свечах, которые предназначены для тортов, а потом вообще часов
в девять легли спать.

6 октября ( суббота)

Соответственно проснулся очень рано и как раз в дело. Приехала не машине Нинина двоюродная сестра Галя и ее муж Володя. Неудачен для меня их приезд в том смысле, что мне нужно готовиться к экзамену по политэкономии, который будет в понедельник, а тут придется участвовать в общей беседе.
В понедельник решила уехать и мама. Значит в последующую неделю буду обходиться самостоятельно.

7 октября (воскресенье)

Мама уехала с Ниниными родственниками на их машине домой. Это получилось быстро и неожиданно. Мама, конечно, побаивается автомобильного транспорта, но все поехала. Они ее завезут, а потом к себе в Дзержинск.
Сережа привез меня в заочное отделение, и я в спокойной обстановке готовлюсь к политэкономии. Непривычная тишина ни голоса, ни звука шагов. Только часы тикают да с улицы доносится приглушенный шум машин.
Между делом с телефона автомата в коридоре позвонил Антонине Баевой. Мы с ней проговорили почти целый час. Она интересовалась у Сидоренко его мнением о моих стихах. Он ответил, что даже критиковать нечего. Баева высказала свое мнение о дневниках Натальи Райской. Сказала, что это ничто пока и, что напечатав эти дневники, «Юность» сделала Наташе плохую услугу, поселив в ней некоторую долю самомнения. Антонина Ивановна говорила о себе, что, несмотря на недуг, она хочет , чтобы на нее не смотрели жалостно.
Через некоторое время звонил Островской. Она недавно приехала из Сочи с празднования юбилея Островского. Из теплого южного рая Раиса Порфирьевна оказалась в холодной дождливой Москве.
Сережа меня запирал в заочном отделение и, когда открывал дверь, гремел ключами говоря:
— Заключенный Герасимов, на выход!

8 октября (понедельник)

Сдал экзамен по политэкономии на хорошо. Потом решил и грузинскую литературу сдать. Так-то этот зачет у нас будет 13 числа, но многие у нас сдали уже.
Беставашвили сегодня принимала досрочно в основном здании и к моему сожалению на третьем этаже. Я стал сторожить Анаиду Николаевну, сидя под деревьями с тайной надеждой, что она примет зачет на улице. Но вместе с тем, как начинало темнеть, таяла моя надежда. Беставашвили вышла уже в седьмом часу и мне уже неудобно было заговаривать о зачете. Слава Богу, у меня были ее книга о переводе и она послужила, как бы причиной разговора. Все-таки она приняла зачет. Кроме этого я признался, что до ее предмета о грузинской литературе у меня было довольно-таки смутное представление, а в процессе подготовки и под влиянием лекций я уже разбираюсь в какой-то мере в грузинской поэзии и прозе. Анаида Николаевна взяла мой адрес и пообещала присылать мне что-нибудь новое из грузинской литературы.

9 октября (вторник)

Сегодня последнее семинарское занятие. В пух и прах раскритиковали стихи Миши Ярового. Но не могло быть иначе. Стихи он представил донельзя банальные и примитивные. И правильно сказа Сидоренко, что чужие стихи такого же качества Миша сам бы разгромил, а тут к себе проявил либеральность.
Стихи Коли Алешкова в общем-то приняли. Подборку о детстве и юности он продставил прекрасную.
После семинара я разговорился с одним из новеньких на семинаре Володей Суворовым. Он сказал, что атмосфера на нашем семинаре тихая безоблачная. Володя говорил, что когда он был на семинаре у Регистана, вот там были споры. С семинара уходили взмыленные.

10 октября (среда)

Отменили зачет по киноискусству. Видимо только из-за болезни преподавателя. Погода, кажется налаживается.

11 октября (четверг)

После первой пары лекции проходили наверху. Первый раз в эту сессию занятия были на втором этаже. Говорил с Лёней Давиденко. У него дочь все болеет. У жены инсульт, у дочки воспаление легких да и сам он глотает таблетки от сердца.
Летом чуть не умер от приступа стенокардии. И вот, несмотря на все это Лёня продолжает учиться. Вот это мужество настоящее. Почему-то привыкли крестить корчагинским званием тех, кто, например, не ходит. Но ведь не ходить это не значит преодолевать свои слабости. Вот когда человек пересиливает боли и смерть, как Лёня, например, это подвиг.

12 октября (пятница)

Сегодня чудо какой день! Тепло, тепло! Куртка не нужна. И хорошо, что почти весь день я был на улице. Сначала была пара Englsh, а затем зачет по театру.
Это только так называлось, а на деле было только заполнение зачеток. А после целый день до темноты в институтском парке.

13 октября (суббота)

Совершил маленькую оплошность- до самых последних минут дотянул, а надо было собираться и укладываться. Такси вызвано на половину третьего, а я только в два стал лихорадочно обедать и укладываться. А вахтер все не сообщал о звонке таксиста. Но потом все встало на свое место, но на вокзале пришлось ждать полтора часа и ждать. На следующий раз надо вызывать такси на три часа
Мне не нравится вокзальное ожидание. Нет какой-то внутренней связи со спешащими людьми. Они кажутся чужими, а я нахожусь в поле зрения, как бельмо на глазу. Хотя слушать диалоги интересной занятие. Ситуации происходят просто классические.
Полный мужчина с пацаненком лет десяти. Напротив хорошо одетая женщина. Около ее сумок и сеток лежит большая собака. На мужчине шляпа, у него вздернутый нос, замасленныен щеки. У них с женщиной происходит нелецеприятный диалог, во время которого он называет ее дамой с собачкой.
Женщина тоже ворчит. Собака, чувствуя, что оскорбляют хозяйку, раза два резко лает. Мужчина пятится и, торжествующе приказывает сыну отойти, мол, собака-то без намордника.
А вот еще отрывок из диалога двух женщин. Одна говорит: «Приходил тут один из ОБХСС да ведь с меня-то как с гуся вода». Тоже пища к рзмышлениям, к обобщениям.
В поезде тоже были интересные пассажиры. В Орехово-Зуеве вошли мордастая женщина с различными корзиночками и бидончиками. Вслед за ней пьяный мужчина, речь которого была совершенно непонятна. Она его бережно усадила его в кресло, неоднократно вытирала ему рот платком. У того из непослушного рта текли слюни. И что главное, ни одного попрека, ни одного резкого движения. Что за пара?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>